Памяти ушедших коллег

К истории создания и эксплуатации 100-см жидководородной пузырьковой камеры ЛВЭ ОИЯИ

В.В. Глаголев


  1. Введение
  2. Сооружение камеры
  3. Обработка результатов
  4. Международное сотрудничество
  5. Избранные результаты
  6. Памятник камере

 

1. Введение

После запуска синхрофазотрона (1957 г.). в Лаборатории высоких энергий стала развиваться экспериментальная база для проведения физических исследований. До этого основными детекторами были камеры, собранные из слоев фотоэмульсии.

В течение 1960-1964 годов сооружалась 100-см водородная пузырьковая камера.

Эта установка создавалась совместными усилиями физиков и криогенщиков. [A.V.Belonogov et al. "A liquid hydrogen bubble chamber of volume 950x350x300mm3", NIM, 20(1963), 114-115]

В процессе работы было решено много сложных технических вопросов, в том числе и на уровне изобретений. Прибор, обладавший высоким пространственным разрешением, проработал более 25 лет в пучках --мезонов, легких ядер (дейтронов, в том числе векторно-поляризованных, ядер 3He, 4He, 16O) и нейтронов.

Вокруг него сформировалось большое международное сотрудничество.

1. Отметим некоторые важные результаты по изучению взаимодействий легких ядер с протонами:

  • Впервые было исследовано поведение волновых функций легких ядер.
  • Впервые обнаружены эффекты, связанные с промежуточными возбужденными состояниями нуклонов.
  • Впервые обнаружены значительные пространственные корреляции вторичных частиц, связанные с взаимодействием в конечном состоянии. В результате сформулирован новый подход к решению проблемы термоядерного синтеза.
  • Впервые было показано, что векторная поляризация дейтронов сохраняется в процессе ускорения и быстрого вывода на синхрофазотроне ЛВЭ ОИЯИ.
  • Впервые исследованы процессы развития ядерных каскадов в водородной среде, что имеет прямое отношение к космологическим проблемам.
  • Получены данные по полному развалу легких ядер и на их основе показана невозможность трансмутации ядерных отходов методом их полного развала.
  • Получены результаты по корреляциям тождественных частиц.

2. При изучении нейтрон-протонных взаимодействий:

  • Доказано существование пятикварковых резонансов в системах +++(--).
  • Обнаружена последовательность дибарионных резонансов в системах pp и pp+ (шестикварковые резонансы).
  • Обнаружена последовательность резонансов со странностью S = +1 в системе nK+.
  • Обнаружена последовательность скалярных резонансов в системе +- в области 0,28 M(+-) 1,24 ГэВ/с2 (четырёхкварковые резонансы).

Получены также многие другие интересные результаты.

Создана база данных по взаимодействию легких ядер. Создаётся база данных np-взаимодействий. Результаты анализа данных используются в современных физических моделях.

Накопленные данные позволили сформулировать ряд задач для реализации электронной методикой на Нуклотроне и COSY (Германия). Они в настоящее время выполняются.

Ниже мы подробно остановимся на вопросах создания установки со 100-см водородной камерой и некоторых результатах.

 

2. Сооружение камеры

В конце 1960 года В.И. Векслер собрал "эмульсионщиков" у себя в кабинете и объявил, что пора заниматься новыми методиками. В то время в США запустили уже водородную пузырьковую камеру.

Предлагалось развить такую методику и у нас. Р.М. Лебедев и еще несколько человек, в том числе и автор этих строк, вызвались взяться за это дело. В это время в ЛВЭ уже заканчивалось сооружение 40-см жидководородной камеры в вакуумном кожухе. По криогенной части работой руководил Александр Григорьевич Зельдович. Над системами управления работал М.Д. Шафранов. Получилась заминка с получением необходимого вакуума в кожухе. Была хитрая течь, которая открывалась только при низкой температуре. В этой обстановке мы вместе с криогенщиками (Дьячков, Шишов, Пилипенко и др. ) предложили новый вариант камеры с большим верхним стеклом, помещаемой в Дьюар с хорошей теплоизоляцией. Вариант был принят, началась работа по созданию прибора.

1. магнит камеры
2. камера
3. механизм расширения
4. информационное табло
5. система освещения и фотографирования
Cхема камеры

Итак, с благословения В.И. Векслера мы взялись за сооружение серьезного прибора - пузырьковой жидководородной камеры. Были молоды и трудности не пугали. Времени впереди было через край. О нем и не думали. Возглавили работу со стороны физиков - Ростислав Михайлович Лебедев, а со стороны криогенщиков - Александр Григорьевич Зельдович. Важно отметить, что прибор был опасен из-за большого количества водорода. Достаточно сказать, что во время работы он должен был содержать более 130 литров жидкого водорода (температура -250 градусов по Цельсию). В случае, если бы это количество водорода в смеси с воздухом образовало гремучую смесь - взрыв был бы эквивалентен нескольким десяткам килограмм тротила. Отсюда - масса требований к безопасности. Сооружался специальный отдельно стоящий корпус с большой площадью остекления и легкой крышей. Предусматривалась мощная аварийная вентиляция всего здания, срабатывающая от специальных чувствительных датчиков, как только концентрация водорода составляла несколько процентов от опасной. Специальная система сброса водорода с пламегасителем на крыше. Обмотки магнита колодезного типа, в который помещалась камера, находились в атмосфере азота под избыточным давлением. Предъявлялись особые требования к персоналу и инструментам. Например, запрещалось использовать расчески, гаечные ключи применялись только обмедненные и т.д.

Конструкцией собственно камеры занимался очень способный конструктор Евгений Иванович Дьячков. Все основные узлы разрабатывались параллельно группами из физиков и инженеров. Прибор принципиально отличался от уже работавших в мире.

Так, вместо обычного вакуумного кожуха была принята Дьюарная система. Это в свою очередь предъявляло большие требования к теплоизоляции.

Далее. Поскольку камера должна была работать в сильном магнитном поле, то и кожух и сама камера были изготовлены из специального типа нержавеющей стали. Так как фотографировать треки частиц нужно было через стекло, важно было так уплотнить стекло на стальном корпусе камеры, чтобы не было утечек водорода при максимальном давлении (5 атм). Фотографирование "сверху" в отраженном свете не позволяло использовать простое зеркало на дне камеры из-за мнимых изображений. Поэтому была разработана специальная отражательная система (растр). Механизм расширения должен был делать сотни тысяч циклов без разгерметизации и сбоев.

Распределились ответственные по узлам примерно следующим образом: Лебедев, Дьячков - корпус камеры; Шишов - теплоизоляция; Саитов, Устенко - система уплотнения; Козубский - система фотографирования; Глаголев, Малы (чех) - система освещения; Моисеев, Сиколенко, Сергеев - электронный пульт управления и т.д. Я назвал только ведущих. На деле подключались и многие другие специалисты. География размещения заказов была достаточно широкой.

А.Г. ЗельдовичЕ.И. ДьячковР.М. ЛебедевВ.В. Глаголев
Ю.А. ШишовЕ.П. УстенкоИ.С. Саитов
Э.В. КозубскийМ. МалыЭ.В. Комогоров

Корпус камеры из специального сорта немагнитной нержавеющей стали отливался на московском заводе "Серп и молот". Позднее, уже в Дубне, проводилась гамма-дефектоскопия корпуса специальной московской организацией с помощью мощного -источника (60Co). Большие стекла варились на заводе в Лыткарино. Главное стекло (толщиной 12 см) было изготовлено в двух экземплярах. Там же сварены и стекла для защитного кожуха камеры, заготовки для элементов призматического растра. Требования к стеклам были высокие. Стекла не должны были иметь пузырей и свилей. В платиновых тиглях варились огромные глыбы стекла, из которых в дальнейшем выкалывалась пригодная по параметрам часть. После чего проводилась длительная процедура отжига для снятия внутренних напряжений. Затем производилась шлифовка, после чего стекла отправлялись на Государственный оптико-механический завод (ГОМЗ) в Ленинград. Там они доводились уже до кондиции - полировались.

Параллельно шла разработка уплотнений стекол на металл. Основное стекло должно было соединяться с корпусом камеры из нержавеющей стали. Для обеспечения герметичного соединения применялось так называемое надувное уплотнение. Изготовлялось оно в виде бублика из тонкой нержавеющей стали, с приваренными к нему рамками по размеру периметра корпуса. В рамках имелись канавки для индия. Индий - металл, который оставался мягким при температуре жидкого водорода. В надувной элемент подавался гелий под давлением в несколько атмосфер. Все другие газы не годились, так как замерзали уже при более высоких температурах.

Далее уместно рассказать о системе фотографирования. Так как необходимо было вести стереосъемку, чтобы можно было восстанавливать пространственные координаты треков, в ЛИТМО (Ленинградский институт точной механики и оптики) была разработана стереофотограмметрическая установка, состоявшая из плиты с четырьмя объективами типа Руссар-плазмат, рассчитанными для фотографирования через толстые стекла. Руководил этой работой профессор М.М.Русинов, который не раз бывал в Дубне, где "моржевал", купаясь зимой в проруби на Волге. Центры объективов располагались по углам прямоугольника 50 на 40 см. Таким образом можно было использовать шесть баз для восстановления пространственных координат.

Оптика расcчитывалась и изготовлялась в ЛИТМО (Ленинград). Там же делался осветитель и первые лентопротяжные механизмы для фотоаппаратов (потом они были заменены на конструкцию Мирослава Малы). Для изготовления отражательного растра сложной конфигурации был сделан в Чехословакии специальный станок. Несколько слов об этом растре. Когда я был озадачен системой освещения, то пришла в голову мысль использовать полное внутреннее отражение в стекле растра. В это время появился из Праги оптик Мирослав Малы. Он подхватил идею и, можно сказать, вдохнул в нее жизнь. Оказалось возможным подобрать сорт стекла с таким показателем преломления, чтобы с учетом показателя преломления жидкого водорода в рабочих условиях камеры обеспечить узкую направленность отраженного света. Это позволило благодаря острой индикатрисе рассеянного на пузырьках газа света подавить мнимые изображения треков заряженных частиц. Были проведены расчеты и их экспериментальная проверка на пузырьках газа в жидком азоте. Для испытаний модели элемента растра надо было погрузить стеклянную призму в жидкий водород, осветить ее точечным источником и регистрировать отраженный свет. Дело было летом на площадке криогенного корпуса ЛВЭ. Из-за длинного светового дня пришлось опыт проводить ночью. В практически открытый сосуд Дюара была помещена специально изготовленная призма, охлаждена и залита жидким водородом. Здесь очень помог начальник криогенного отдела Александр Григорьевич Зельдович. Он взял на себя ответственность за безопасное проведение работы. В этом и других подобных случаях он давал В.И. Векслеру письменные гарантии. И пока мы с Мирославом с оптикой и источником света проводили юстировку и измерения наверху этого большого (высокого) сосуда с открытым водородом, Зельдович стоял внизу неподалеку и наблюдал за всеми нашими манипуляциями. Он не ушел со своего поста, пока все не было закончено. Идея полностью оправдалась и началась практическая её реализация.

Элементы растра должны были иметь сложную тороидально-коническую форму.

Радиус поверхности стекла составлял примерно 2 метра. Возник вопрос, где можно отшлифовать стекло под такой радиус. Первая мысль была - использовать большой карусельный станок. В Дубне и ближайших окрестностях такого не было. Пришлось мне съездить в командировку в город Изюм. Сразу скажу, что там тоже не оказалось подходящего оборудования. Зато какие мухи!! Проголодался и начал искать столовую. Нашел. Жара, входные двери - марлевые занавески. Внутри - украинский борщ (очень вкусный, кстати). Взял порцию и сел за стол с кем-то из местных. Что было дальше - запомнил на всю жизнь. К соседу в борщ пикирует муха размером с ноготь большого пальца. Он спокойно вылавливает её и стряхивает на стол. Потом вторая. Действие такое же. И тут ко мне в тарелку тоже ныряет муха. А я голодный. Пришлось перебороть брезгливость и действовать аналогично. Результат - борщ съел, последствий не было.

Потом уже Мирослав Малы придумал станок, который мог скопировать по шаблону любой большой радиус при шлифовке стекла. Для облегчения работы стекла сначала молировались (прогибались в печи при высокой температуре). Станок был изготовлен в Чехословакии и затем использовался в оптической мастерской ЛВЭ. Короче говоря, растр из восьми элементов был изготовлен и успешно отработал во всех экспозициях камеры. Мнимых изображений треков не было!

Растр в сборе

Во время всей этой деятельности мне неоднократно приходилось ездить в Ленинград и Лыткарино по согласованиям заданий, приемке готовых изделий, например осветителя для импульсных ламп, больших стекол камеры и т.д. Надо отметить, что в то время к нашему Институту, да и вообще к ядерной науке, относились с почтением и шли навстречу. Влияло, конечно, и то, что финансирование заказов не встречало больших проблем. Зарплата, правда, была невысокой, особенно у молодых, но платили ее регулярно 2-го и 17 числа каждого месяца. Не помню ни одного случая задержки.

Фотографической системой, как я уже отмечал, занимался Эдуард Викторович Козубский. Он работал в контакте с Ленинградскими оптиками из ЛИТМО (Ленинградский институт точной механики и оптики), у которых был большой опыт проектирования объективов для съемки через различные среды. Основным специалистом там был М.М. Русинов (объективы Руссар-плазмат). Были еще Э.М. Лифшиц, А.А. Гулюгин и другие. Там же, кроме объективов, конструировались лентопротяжные механизмы, которые позволяли делать десятки тысяч фотографий, и осветитель.

Правда, позднее М.Малы со своими коллегами-чехами О. Сгоном и С. Выскочилом сделали более простые и надежные, управляемые пневматикой лентопротяжки для фотопленки, на которые мы перешли и которые использовались позднее и на пропановой пузырьковой камере. Тем временем я занимался выбором импульсных источников света для фотографирования. Дело в том, что нужно было фотографировать треки частиц во время расширения камеры, вернее сброса давления, когда водород оказывался вблизи точки закипания, и камера становилась чувствительной к образованию пузырьков газа на пути прохождения заряженных частиц. Фотографировать нужно было на первых двух миллисекундах после прохождения частиц от ускорителя. Тут никакие механические затворы не помогут. Поэтому объективы были всегда открыты, а в нужный момент электроника давала сигнал на срабатывание импульсных ламп. Вспышка должна быть короткой - примерно 1-2 миллисекунды, чтобы избежать искажений из-за движения жидкости в камере. Испытывали различные лампы типа ИСШ, ИФК и другие. Ездил в Москву на электроламповый завод, где лабораторией импульсных ламп заведовал Эммануил Самуилович Маршак - сын известного поэта. Остановились, в конце концов, на простейших лампах ИФК-50, с которыми и работали все время, пока существовала камера.

Короче говоря, все системы заработали, заложенные идеи осуществились, и мы получили прибор, который по точностям был одним из лучших в мире.

Первый запуск камеры состоялся 25-26 декабря 1964 года. Пока с гамма-источником и без включения магнита. У него оказался заводской брак. Одна из обмоток имела замыкание витков. Витки - это медные трубы, через которые проходила вода для охлаждения, заключенные в гудрон. Ремонт предстоял серьезный. Это дирекция знала, но не спешила, считала, что надо прибор еще запустить. Однако, в ночь на 26 декабря были сделаны первые пробные фотографии. Мне посчастливилось первому рассмотреть на последнем из кадров треки электронов! Реакция директора В.И. Векслера была следующей: "Как вы меня подвели!"

Первые треки в камере

За 25 с лишним лет, которые проработала камера, было получено около 2 миллионов стереофотографий. Она проработала бы и больше, но сыграли два обстоятельства: заканчивалась эра пузырьковых камер на западе, а у нас в связи с "перестройкой" и развалом Советского Союза сильно подскочили цены на электроэнергию и уменьшилось финансирование науки. Мы стали бедными и не под силу стало оплачивать установку, один магнит которой имел мощность 3 мегаватта. Для многих задач физики альтернативы в лаборатории и институте не возникло из-за высокой стоимости электронных установок. Богатые западные страны ушли далеко вперед. Многие молодые (и не очень) физики потянулись туда для самореализации и на заработки. Оставшиеся, хоть и пыжились, стали бедными во всех отношениях. Престиж науки в России упал.

Первая сборка камеры

После запуска водородной камеры началась ее эксплуатация. Здесь хотелось бы отметить группу криогенщиков, обеспечивавших заполнение камеры жидким водородом и поддерживавшим бесперебойное поддержание режимов на протяжении длительных сеансов, иногда до месяца. Начальником группы эксплуатации камеры был сначала В.Н. Виноградов, а затем в течении многих лет - Э.В. Комогоров. Сменами по криогенной части руководили Н.М. Федоряка, А.А. Абрамов, П.М. Пятибратов, А.П. Цвинев, А.Б. Марков. Много труда вложили механики И.А. Сычков, Ю.С. Чуркин, В.В. Гусаров, В.С. Ильин, А.А. Демин и другие, операторы ожижителя: А.А. Носова, А.А. Валевич, Е.А. Козырева, И.А. Муравьёва, И.Н. Русакова.

Водород получался электролизом воды и в сжатом виде подавался на ожижитель, который находился в корпусе 1в, вблизи камеры. Этим хозяйством ведал Н.И. Баландиков.

Параллельно с эксплуатацией проводилась и модернизация ряда систем камеры.

Так, например, был изготовлен новый механизм расширения, новое информационное табло, заменены фильмопротяжные устройства, камера повернута на 180°.

Вид на верхнюю площадку камеры

Сеансы продолжались по 15-20 дней круглосуточно. Дежурили в сменах по 8-12 часов. Основная задача физиков в сменах была - следить за качеством изображений треков на пленке и корректировать режимы камеры по температуре и давлению, синхронизацию времени сброса частиц с кривой расширения камеры, задержку срабатывания импульсных ламп и т.д. Когда все шло гладко, выходили (летом) на лавочку погреться на солнце.

В один из таких моментов произошел такой случай. Сидим, разговариваем, а неподалеку один механик (Ю.С.Ч.) правил металлической кувалдочкой край толстой трубы. Боковым зрением, скорее интуитивно, заметил что-то летящее и отклонил голову влево. Оказывается, что механик промахнулся при ударе, кувалда вырвалась у него из рук и летела точно мне в правый висок. На кирпичной стене до сих пор сохранилась зарубка от этого удара. Это произошло так молниеносно, что я даже не успел испугаться. Больше испугался сам механик и те, кто сидел рядом. Пронесло. Иногда, проходя мимо корпуса 1В, не упускаю случая взглянуть на эту отметину.

За один сеанс мы фотографировали до 60 км сначала 80 мм, а потом 50 мм пленки.

По мере работы были задействованы дополнительные устройства, позволявшие дозировать загрузку камеры треками, а также корректировать положение пучка. [В.В. Глаголев и др. ОИЯИ, 13-3422, Дубна, 1967; В.В.Глаголев и др. ПТЭ, №3 1970, стр. 129].

Не останавливаясь на этом подробно, следует отметить тесное взаимодействие со смежными отделами ЛВЭ и с диспетчерской службой синхрофазатрона.

Электронный пульт управления 100-см водородной камеры. За пультом Виктор Павлович Сергеев.
[Т.В. Беспалова и др. ОИЯИ, 13-3455, Дубна, 1967]

Камера работала в магнитном поле, которое создавалось электромагнитом с полем 1,85 Тесла. Электроэнергия была дешевая - 1 кВт-час стоил 1 копейку. Для целей обработки нужно было знать величину магнитного поля во многих точках объема камеры. Мы снимали эту карту магнитного поля вначале с помощью примитивных приспособлений, когда датчики Холла надо было перемещать из точки в точку вручную. Для этого залезали в колодец включенного магнита на пару минут при каждой перестановке. Не очень приятная процедура. Сначала вроде ничего не чувствуешь, а потом тяжелеют ноги (кровь то у нас с железом!), да еще гвоздики из каблуков остаются на полюсе. Во всех этих работах и дежурствах в сменах во время экспозиций камеры активно участвовали инженеры отдела водородных камер: В.П. Сергеев, В.Н. Алмазов, В.Н. Фомин, В.В. Вавилов. Привлекались к дежурствам и сотрудники смежных отделов ЛВЭ.

 

3. Обработка результатов

Обработка поначалу была очень трудоемкой. Снимки просматривались на специальных столах, кстати, разработанных большим энтузиастом оптико-механических конструкций Мирославом Малы, с которым мы ранее разрабатывали растровую систему освещения треков в камере. Затем шли измерения на больших инструментальных микроскопах. Лаборанты снимали координаты точек на треках с трех или четырех проекций, которые записывались на бумажную перфоленту. Эта лента вводилась в ЭВМ, на которой по сложным программам проводилась реконструкция пространственной геометрии и импульсов треков. Далее работала программа кинематики, которая помогала физикам отобрать рабочие гипотезы о взаимодействиях. Использовались адаптированные к нашим условиям программы CERNа. По мере накопления большого числа событий, физики приступали к анализу особенностей ядерных столкновений. Для восстановления пространственных координат треков необходима была привязка систем координат в камере и на прижимных стеклах фотоаппаратов. Для этой цели специально наносились реперные кресты на поверхности большого стекла граничащей с жидким водородом в камере. Кресты наносились с использованием бритвенных лезвий и порошка карбида бора пескоструйным аппаратом. Вторая серия реперных крестов существовала на прижимных стеклах фотокамер. Были созданы процедура измерения изображений крестов на инструментальных микроскопах и специальная программа для получения так называемых оптических констант для геометрической реконструкции (И.С. Саитов, Р. Ледницки).

Со временем техника развивалась. Из Англии привезли автомат под названием HPD. Однако, чтобы его применить, необходимо было иметь на фотопленке стандартную служебную информацию в виде специальных кодов. Я взялся за эту проблему на нашей камере и нашел довольно простое решение, не требующее серьезных переделок оптики. Информация с табло разводилась с помощью волоконной оптики на каждый из кадров стереоснимка. После ввода в строй этой системы пленка с водородной камеры стала измеримой на автомате. Произошел качественный скачок, благодаря чему мы обработали все пленки со снимками взаимодействий дейтронов, гелия-3, гелия-4 с протонами в камере. Эта уникальная информация используется до сих пор при анализе и проектировании новых экспериментов.

Со временем произошел существенный прогресс в вычислительной технике. Появились большие ЭВМ, такие как БЭСМ-6, CDC1604A, CDC6500 и другие. В последнее время обработка ведется на персональных компьютерах.

 

4. Международное сотрудничество

Пора рассказать о формировавшемся международном сотрудничестве по обработке снимков с камеры. Правда, опыт сотрудничества у нас начался ещё с ядерных фотоэмульсий. В секторе Толстова работали профессор Вацлав Петржилка, Михал Сук (Чехословакия), китаянка Ван Шуфень, китаец Яо Цинсе, болгарин Костадин Марков, монгол Нолсоны Далхажав. Мы работали в тесном контакте и о каждом из них остались добрые воспоминания. Петржилка мне объяснил при первом знакомстве, что его фамилия означает по русски "петрушка", но не та, что в цирке, а та, что в супе. Ван Шуфень могла ответить по телефону типа "Я не знаю, где Толстов, но черт - знает" и т.д.

Первые экспозиции на камере были в пучке -мезонов. Здесь в сотрудничестве приняли участие немцы (Карл Ланиус, Рудольф и Дитрих Позе и др.), румыны (Бешлеу, Анишоара Константинеску), словаки (Ладислав Шандор, Михал Семан, Габриела Мартинска, Иржи Паточка, Йозеф Урбан, Александр Дирнер, Юлия Главачева, Мария Кравчикова и другие). Развивалась обработка, был выпущен ряд публикаций. Эти материалы использовал позднее Ростислав Михайлович Лебедев в своей докторской диссертации. Собирал материал и Ирек Суфьянович Саитов для кандидатской.

С началом ускорения по инициативе Владимира Ивановича Мороза на синхрофазотроне ядер дейтерия, я взялся за программу по исследованию взаимодействий легких ядер с протонами и целиком ушел в эту задачу. Были ясны очевидные преимущества работы на чистой протонной мишени (водородная камера), а также возможности хорошо измерять и идентифицировать вторичные продукты ядерных реакций, которые были быстрыми в отличие от случая ядерных мишеней. Выбор цели себя оправдал.

Складывалось новое сотрудничество. Первым я бы назвал профессора Пшемыслава Зелински из Польши. Он постепенно подключил довольно большую группу физиков из Института ядерных проблем (Варшава). Перечислю, кого помню, по степени участия, а не по хронологии. Это - Теодор Семярчук, Иоанна Стэпаняк, Тереза Собчак, Анджей Сандач, Войцех Вислицки, Барбара Баделек, Ян Нассальски, Гражина Одынец. Некоторые из них защитили диссертации на материалах с однометровой пузырьковой водородноц камеры.

Параллельно начали активно участвовать в работе по изучению дейтрон-протонных взаимодействий физики из Тбилиси. С их стороны в Дубне проработал около 7 лет Михаил Сергеевич Ниорадзе, который привлек к участию молодых сотрудников из ТГУ (Институт физики высоких энергий Тбилисского государственного университета). С Ниорадзе мы раскручивали обработку, осваивали новую американскую ЭВМ CDC-1604A, ночами заменяли на ней операторов, ставили свои колоды перфокарт и вели запись результатов на магнитные ленты. Тогда это был прогресс, но теперь техника ушла далеко вперед. Вместо громадных машин (например БЭСМ-6) достаточно настольного персонального компьютера. Никаких перфокарт, магнитных лент…

Вторым грузином был Бикентий Сосоевич Аладашвили. Он тоже активно работал и стал первым по алфавиту соавтором многих наших публикаций. Затем появились Андро Карлоевич Качарава и Заал Ревазович Салуквадзе. Все перечисленные грузинские физики защитили впоследствии кандидатские диссертации под моим руководством. Уже более 30 лет мы поддерживаем дружеские и деловые контакты. Эпизодическое участие принимали в наших трудах и некоторые другие физики из Грузии. Например, Вахтанг Гарсеванишвили, Лексо Мамулашвили и другие.

В сотрудничестве Дубна-Варшава-Тбилиси мы провели набор большой статистики и проанализировали с разных сторон дейтрон-протонные взаимодействия. Наибольшей своей заслугой считаю обнаружение сильных пространственных корреляций вторичных нуклонов при разрушении ядра дейтерия, связанных с взаимодействием в конечном состоянии. Впоследствии теоретическое описание этого эффекта было проведено английским физиком Колином Вилкиным (совместно с Жермоном). У нас появились две совместные публикации. Мы получили много и других интересных результатов.

Логика подсказывала, что следует продолжить исследование взаимодействий и других легких ядер (гелия-3,гелия-4). К этим работам подключились (с подачи П. Зелинского) физики из Страсбурга под руководством Альфреда Фридмана. У них была развита своя обработочная база и сотрудничество оказалось плодотворным. Участники с французской стороны: Пьер Жюйо, Генри Браун, Жан-Поль Жербер, супруги Александр и Эва Мишалон.

В 1977 году мне вместе с Р.М.Лебедевым удалось 3 месяца поработать в Страсбурге во время обработки там наших данных по 4He-p взаимодействиям.

После перерыва к нам снова подсоединились словаки.

Приехал Йозеф Урбан. Мы проработали вместе несколько лет. Он подготовил диссертацию, защитился в Кошице и вернулся в Словакию. Наши контакты сохранились до сих пор. Позднее мы с ним встречались в Германии (город Юлих, ускоритель КОЗИ) в декабре 2001 года. Затем приехал в Дубну Благослав Пастирчак. История повторилась с той разницей, что мы с ним занимались по поляризационной программе. Через несколько лет защитил диссертацию тоже в Кошице по нашей тематике. Постоянными участниками наших работ стали Габриела Мартинска, которая была заведующей кафедрой ядерной физики на Природоведческом факультете Университета им. П.Й. Шафарика в г. Кошице, Юлия Главачова, Александр Дирнер, Мария Кравчикова и другие. В этих работах большую организующую роль играла Г. Мартинска, которая упорно занималась физикой, несмотря на большие административные и преподавательские нагрузки. Она защитила звание профессора. Теперь у нас работает молодой физик из Кошице Ян Мушинский. Это уже следующее поколение. Он делал диплом под руководством Йозефа Урбана и как некоторые шутят - мой внук (по науке). В 2010 году он защитил в Дубне кандидатскую диссертацию. Это была уже тринадцатая диссертация моих учеников. В Кошице на материалах, полученных на камере, защитили также кандидатские диссертации М. Семан, М. Бано, Ю. Главачова, которая позднее защитила доцентскую диссертацию.

Здесь хочется сказать о том, что словаки за многолетнее сотрудничество дважды отметили меня награждением медалями природоведческого факультета Университета им. Павла Йозефа Шафарика. Сначала в 1987 году - бронзовой медалью, а в апреле 2003 года - золотой медалью на торжествах, посвященных 40-летию факультета (факультет этот достаточно молодой по сравнению с самим университетом, основанном еще в 17 веке). Празднование и награждения прошли весьма торжественно в большом зале Кошицкой филармонии и сопровождались приемом и концертом симфонического оркестра. Я очень благодарен своим коллегам из Кошице за добрую оценку моего и общего труда.

После облучения камеры в пучке ядер кислорода (1982-1989 гг.) к обработке данных активно подключилась группа физиков из Ташкента (ФТИ НПО-Солнце и ИЯФ ). Это - К.Г. Гулямов, А.А. Юлдашев, Б.С. Юлдашев, К. Олимов, И. Шокиров (защитил кандидатскую диссертацию в Дубне) и другие. Вышла целая серия совместных с ними публикаций.

Когда в ЛВТА ОИЯИ была приостановлена обработочная база, пленки с фотографиями событий кислород-протонных взаимодействий были отправлены в Ташкент, где до последнего времени производились измерения и анализ событий.

 

5. Избранные результаты

Перечислю сначала основные направления исследований, проводившихся на материалах 100-см водородной камеры и представленных в более чем 150 публикациях. Большая их часть посвящена релятивистской ядерной физике. Новые результаты получены по разделам:

  • спектаторы и волновые функции легких ядер;
  • виртуальные изобарные состояния;
  • перезарядка на дейтроне и спиновые эффекты;
  • взаимодействие в конечном состоянии и коалесценция;
  • дибарионные эффекты;
  • сравнение dp- и np-взаимодействий;
  • фрагментация ядер на протонах;
  • полная дезинтеграция ядер.

За создание установки и за цикл работ по релятивистской ядерной физике были присуждены премии ОИЯИ. На материалах проводившихся исследований защищены 15 кандидатских и докторские диссертации.

Как уже отмечалось, важной особенностью взаимодействий релятивистских ядер с протонами является то, что фрагменты ядер - быстрые. Они хорошо наблюдаются и идентифицируются в отличие от экспериментов, в которых ядро покоилось до столкновения, так как в последних медленные фрагменты недоступны для наблюдения.

В 1971 году был создан канал вывода положительных частиц с внутренней мишени синхрофазотрона и проведено первое облучение 100-см водородной камеры в пучке сепарированных дейтронов. [В.В. Глаголев, П. Зелински, А.Д. Кириллов, Л.Н. Комолов, В.И. Котов, В.А. Кузнецов, Р.М. Лебедев, Р.Т. Малашкевич, С.А. Нежданова, М.С. Ниорадзе, В.Н. Рамжин, И.С. Саитов, А. Сандач, И.Н. Семенюшкин. ОИЯИ, 1-6372, Дубна, 1972 г.]. При обработке снимков было показано, что примесь рр-взаимодействий была незначительной. Более подробный анализ примеси рр-взаимодействий был изложен в публикации [Nucl. Instr. and Meth., 129(1975), 109-117].

Позднее, по инициативе В.И. Мороза, для получения пучков нейтронов в синхрофазотроне были ускорены дейтроны, а после создания группой Ю.К. Пилипенко источника Полярис и поляризованные дейтроны.

Экспозиции камеры в выведенном пучке дейтронов начались после запуска канала транспортировки (быстрый вывод) с 1975 года. С 1981 года камера облучалась в пучке векторно-поляризованных дейтронов.

В.И. МорозЮ.К. Пилипенко

Начиная с 1975 года камера также облучалась в пучках ядер 4He при 8,6 и 13,5 ГэВ/с, 3He при 13,5 ГэВ/с, 16О при 48,0 ГэВ/с и квазимонохроматических нейтронов в диапазоне импульсов 1-5 ГэВ/с.

Проводилась многолетняя трудоемкая работа по обработке накопленного материала.

Удалось сохранить все результаты на уровне DST . Эта база данных до сих пор используется для физического анализа и для постановки новых экспериментов электронной методикой.

Спектаторы и волновые функции легких ядер

В отличие от случая, когда протон падает на ядро, при переходе в систему покоя ядра мы избегаем потерь в области малых импульсов и можем проводить сравнение с расчетами по волновым функциям. Если бы протон падал на дейтрон, были бы потеряны события с импульсами протонов от 0 до 80 МэВ/с из за невозможности их регистрации в жидководородной камере. Как пример, приводим распределение по импульсам нуклонов-спектаторов из реакции dpppn для случая перезарядки (сплошная гистограмма) и прямого развала дейтрона (пунктирная гистограмма). Сплошная линия соответствует расчету с волновой функцией Гартенхауза-Моравчика [B.S. Aladashvili et al, Nuclear Physics B86 (1975) 461-478. North-Holland Publishing Company]. Спектаторами мы называем самые медленные из вторичных нуклонов в системе покоя ядра. Заштрихованная на правом рисунке часть спектра демонстрирует потери в варианте взаимодействия на покоящемся дейтроне.

Промежуточные изобарные состояния

При изучении спектров нуклонов-спектаторов, вылетающих в заднюю полусферу в системе покоя дейтрона было обнаружено плечо в области 300 МэВ/с. Эффект усиливался при переходе к большим углам. Этот эффект и его объяснение были продемонстрированы в работах: "Одночастичные распределения с большими передачами импульса в dp-столкновениях при импульсе падающих дейтронов 3,3 ГэВ/с" (Б.С. Аладашвили, А.М. Балдин, В.В. Глаголев и др. ОИЯИ Р1-10719, Дубна, 1977; ЯФ 27, вып.3, 704 (1978); "Nonnucleon effects in collisions of relativistic nuclei with protons" (В.В. Глаголев и др. Материалы международного рабочего совещания Дубна-Дейтрон 91, 11-13 июня 1991 г. Е2-92-25, стр.166-171).

На рисунке показан относительный выход протонов и нейтронов спектаторов в зависимости от угла вылета Zs=cossp. Сплошные кружки соответствуют величинам x=T/Tmax,большим 0,5. Здесь Tmax - кинетическая энергия, соответствующая упруго рассеянному на дейтроне нуклону на угол sp. Пустые кружки - для x<0,5. Видно, что отношение выхода протонов к нейтронам в заднюю полусферу при больших значениях x достигает пяти. Это на основе изотопических соотношений соответствует реакции типа N+dNNppn при учете возможных зарядовых состояний -изобары. Тем самым была впервые показана важная роль промежуточных изобарных состояний.

Взаимодействие в конечном состоянии

При исследовании реакции развала дейтрона нами были обнаружены сильные пространственные корреляции вторичных нуклонов. Впервые этот эффект был продемонстрирован в работах: "Отдельные вопросы изучения дейтрон-протонных взаимодействий в водородной пузырьковой камере" (Б.С. Аладашвили, Б. Бадэлэк, В.В. Глаголев и др. ОИЯИ Д1, 28405, стр. 210-214; ОИЯИ 18146, Дубна, 1974 г.); Б.С. Аладашвили, Б. Бадэлэк, В.В. Глаголев и др., ОИЯИ Препринт PI-9018, Дубна, 1975 г. // Ядерная физика 24, 129(1976).

Позднее был введен угол между вектором по направлению нуклона спектатора и вектором нуклона отдачи. Определялась асимметрия распределении по этому углу для разных интервалов импульса спектатора как

A = [N(<90°) - N(>90°)] / [N(<90°) + N(>90°)]

Поведение этой асимметрии показано на рисунке.

Виден существенный рост асимметрии, особенно при малых переданных импульсах в области 150 МэВ/с. Сплошная кривая - расчет с учетом взаимодействия в конечном состоянии, пунктирная - без учета ВКС. Рисунок из работы: B.S. Aladashvili, J.F. Germond, V.V. Glagolev, M.S. Nioradze, T. Siemiarczuk, J. Stepaniak, V.N. Streltsov, C. Wilkin, P. Zielinski, INR 1645/VI/PH/A, WARSZAWA, 1976; Journal of Physics G, Nuclear Physics 3,7 (1977). Данные и расчетные кривые приведены для двух интервалов по квадрату переданного четырехимпульса: (а) (|t|<0,1 (ГэВ/c)2), (b) (0,1<|t|<0,4). Позднее эти расчеты были подтверждены Н.Б. Ладыгиной.

Для сравнения с другими результатами удобно представить эти данные в другом масштабе:

Видно, что в канале перезарядки (квадратные точки) асимметрия близка к нулю.

Качественно это можно проиллюстрировать на диаграммах. При перезарядке два протона с близкими импульсами не образуют связанного состояния.

Аналогичную картину можно видеть и на примере реакции 4Hep3Hepn.

В этом случае корреляции обусловлены слиянием нейтрона с 3He. Протон с 3He не образует связанного состояния.

На схеме, показанной ниже, частицы 1 и 2 - падающая и рассеянная, а 3 и 4 - спектатор и частица отдачи. Случай А соответствует углу <90°, случай В - >90°. Таким образом, для стимулирования перехода в упругий канал (синтез) желательно организовать конфигурацию типа В. Это соответствует картине столкновения встречных пучков.

Схематическое представление двух крайних случаев вылета спектатора и нуклона отдачи <90° (А) и >90° (B).
[В.В. Глаголев и др. Сообщение ОИЯИ Р1-2008-148]

Некоторые из изучаемых нами реакций, по сути, являются обратными реакциям управляемого термоядерного синтеза (УТС), как видно из таблицы, взятой из обзора Велихова и Путвинского [Е.P. Velikhov, S.V. Putvinskiy. The report in Energy Center of the World Federation of Scientists. 22.10.1999].

Например, реакция 4Hepddp, ход асимметрии для которой показан на рисунке ниже. Поведение асимметрии для этой реакции имеет тот же характер, что и для других безмезонных реакций.

В том же обзоре говорится, что, казалось бы, реакцию УТС легко осуществить, бросая ионы трития на твердую или газовую дейтериевую мишень. Однако, инжектируемые ионы слишком быстро замедляются, сталкиваясь с холодными электронами мишени.

Таблица. Ядерные реакции, представляющие интерес для управляемого термоядерного синтеза.


Зависимость асимметрии распределений по углу CW для реакции 4Hepddp

Один из возможных выводов заключается в том, чтобы, используя высказанные соображения о существующих пространственных корреляциях, попытаться инициировать реакцию термоядерного синтеза в столкновениях встречных сильноточных пучков ионов. Поперечные сечения этих реакций достигают величин порядка одного барна в области энергий 100-500 КэВ.

Перезарядка на дейтроне и спиновые эффекты

Информацию о спинзависящей части np-рассеяния можно получить изучая реакцию перезарядки на дейтроне при взаимодействии неполяризованных дейтрона и протона.

По законам квантовой механики волновая функция пары нуклонов в реакции перезарядки dp(pp)n должна быть антисимметричной. Принимая во внимание пространственную, зарядовую и спиновую составляющие волновой функции, два протона в указанной реакции с близкими импульсами обладают симметрией в импульсном пространстве и симметрией в зарядовом. Поэтому они должны быть антисимметричны по спинам. Отсюда следует необходимость переворота спина одного из протонов.

Это качественное заключение было формализовано Дином [N.W. Dean, Phys. Rev. D5, 1661 (1972); N.W. Dean, Phys. Rev. D5, 2832 (1972)], который показал, что дифференциальное поперечное сечение указанной выше реакции при нулевых переданных импульсах должно составлять 2/3 (0,66(6)) от аналогичного сечения элементарного процесса nppn перезарядки. Это справедливо в импульсном приближении при полностью спинзависящей компоненте волновой функции np-рассеяния.

Экспериментальное определение дифференциального поперечного сечения перезарядки на дейтроне таким образом дает возможность оценить величину спинзависящей части np-рассеяния.

В эксперименте на водородной камере было получено значение Rce = 0,55±0,08 [V. Glagolev et al, Cent. Eur. J. Phys. 6(4), 2008, 781-785] - квадратная точка на рисунке. Это означало преобладание спинзависящей части в амплитуде np-рассеяния.

Для более точного определения этой величины был предложен В.В. Глаголевым и Н.М. Пискуновым на основе камерных данных эксперимент Стрела, который реализуется на Нуклотроне ЛФВЭ.

Принципиальная схема эксперимента и фотография фрагмента установки показаны на следующих рисунках.

Ускорение поляризованных дейтронов

В 1981 году группой под руководством Ю.К. Пилипенко был создан источник поляризованных дейтронов Полярис. 100-см водородная камера была облучена векторно поляризованными дейтронами. Благодаря налаженной системе обработки удалось впервые получить асимметрии протонов отдачи в квази-pp и квази-np рассеянии на примере реакции dpppn, доказав тем самым отсутствие деполяризации пучка в процессах ускорения и вывода дейтронов. Результаты были доложены в 1986 году на международном симпозиуме в Протвино. ["The dpppn reaction as an analyser of deuteron polarization", Труды VII межд. симпозиума по спиновым явлениям в физике высоких энергий, Протвино, Сентябрь 1986г. J. Balgansuren, N.A. Buzdavina, A. Dirner, V.V. Glagolev, V.G. Ivanov, A.K. Kacharava et al.]

Вклад D-волны в волновую функцию дейтрона

В результате облучения камеры в пучке векторно-поляризованных дейтронов стало возможным оценить вклад D-волны в волновую функцию дейтрона.

На этом рисунке представлены расчеты поведения поляризации нуклонов относительно спина дейтрона для различных волновых функций дейтрона в зависимости от внутреннего импульса нуклонов.

В рамках импульсного приближения было получено соотношение: PN = Pd (1-3/2wd), где PN - относительная поляризация нуклона в дейтроне во всем диапазоне k, Pd - поляризация дейтрона, wd - вероятность D-волны в дейтроне. При расчетах с любой из известных волновых функций дейтрона (смотри рисунок) было показано, что в области импульсов k до 0,65 ГэВ/с нуклоны полностью поляризованы относительно спина дейтрона (PN=1). На этом было основано определение вероятности D-волны в дейтроне. Было получено значение: wd=0,078±0,046.

Ошибка, конечно, большая, но была показана принципиальная возможность нового подхода к определению этой величины. ["The deuteron D-state probability", V.V. Glagolev et al, Z.Phys.A V356 N2 (1996) p.183]

Работа на ускорителе COSY в Юлихе (Германия)

На основе наших данных был предложен проект исследований на ускорителе COSY в пучке поляризованных дейтронов. Установка ANKE оказалась вполне адекватной постановке задачи для изучения процессов перезарядки. Совместно с В.И. Комаровым и А.К. Качарава был подготовлен проект, принятый на комитете в Юлихе под №125.

Пробный сеанс подтвердил правильность сделанных предложений. В результате удалось получить новые данные по величине T20.

На рисунке приведена схема установки.

Полученное значение T20=0,39±0,04 было получено с точностью лучшей, чем из данных фазового анализа.

Дифференциальное сечение и векторная анализирующая способность реакции упругого dp-рассеяния при энергии 2 ГэВ

На основе накопленных на DST данных по упругому рассеянию векторно-поляризованных дейтронов были сделаны оценки дифференциального поперечного сечения рассеяния, а также анализирующей способности. ["Дифференциальное сечение и векторная анализирующая способность реакции упругого dp-рассеяния при энергии 2 ГэВ", А.А. Терехин, В.В. Глаголев, В.П. Ладыгин, Н.Б.Ладыгина, Научные ведомости Белгородского государственного университета, Математика, Физика №23(94) 2010 Выпуск 21]


Анализирующая способность Аy реакции dp упругого рассеяния при энергии 2 ГэВ. Сплошные символы - результаты данного эксперимента, открытые - данные, полученные в ANL. Линия - результаты расчетов в рамках модели многократного рассеяния.
[Ladygina N.B. In proc. of the MESON-2010, 9-15 June 2010, Cracov, Poland, to be published in J. Mod. Phys. A.]


Дифференциальные сечения в с.ц.м. Сплошные символы - результаты данного эксперимента. Открытые - мировые данные. [Bennett G. W. et al. Proton-deuteron scattering at 1 BeV // Phys.Rev.Lett.-1976.-19.-P.387-390]. Линия - результаты теоретических расчетов, выполненных Н.Б.Ладыгиной в рамках релятивистской модели многократного рассеяния

Кислород-протонные взаимодействия

Водородная камера была облучена ядрами кислорода с импульсом 3,25 A ГэВ/c. Изучались зарядовые и изотопические распределения фрагментов. Были изучены каскады фрагментов в водородной среде, показан большой выход двухзарядных фрагментов через изотоп 8Be, оценены вероятности полного развала легких ядер.

Подобные исследования стали возможны благодаря хорошему визуальному определению зарядов легких фрагментов по ионизации, а также тому обстоятельству, что сумма зарядов при фрагментации ядер на водороде должна соответствовать величине Z+1=9. Здесь единица соответствует заряду протона - мишени. Плотность жидкого водорода в рабочих уловиях камеры 0,0578 г/см3. Благодаря большим величинам поперечных сечений взаимодействий легких ядер с протонами, на длине камеры 1 метр можно было наблюдать до пяти последовательных столкновений вторичных ядер-фрагментов. На рисунке - пример такого каскада.


Каскад взаимодействий фрагментов ядра кислорода в водородной камере

Если принять плотность водорода в космическом пространстве равной 1 атом на кубический сантиметр, то 100 см водорода при рабочих условиях водородной камеры 0,0584 г/см3 соответствует 3,7·106 световым годам в межзвездном пространстве. Наблюдение подобных каскадов является хорошей иллюстрацией развития фрагментации ядер в космосе. Удалось показать, что обильный выход 4He обусловлен фрагментами 8Be c временем жизни ~10-18 сек.


Распределение вероятностей взаимодействия вторичных фрагментов типа Z+1?Z+1(нижняя кривая). Верхняя кривая - сумма относительных вероятностей для фрагментов с Z= 4 и событий с двумя или более двухзарядными фрагментами

Виден провал в области событий типа 4+14+1, свидетельствующий о переходе 8Be24He.

Изучение спектров импульсов вторичных фрагментов позволило оценить их изотопный состав. Приводим соответствующую таблицу.

Таблица выхода изотопов легких ядер из кислород-протонных взаимодействий при 3,25 ГэВ/с/нуклон.


На фотографии - полная дезинтеграция ядра фтора в водородной камере (cнимок из последнего сеанса камеры в ноябре 1992 года)

Поскольку существует интерес к трансмутации радиоактивных продуктов ядерных реакций на атомных станциях, мы попытались оценить эффективность использования полного развала ядер при взаимодействиях с протонами. Под полным развалом мы подразумевали случаи, в которых все вторичные заряженные частицы были однозарядными. Изучая полный развал ядер (пример на рисунке), мы оценили зависимость вероятности этого процесса W от заряда.


Вероятность W полного развала ядер на протоны (и нейтроны)

Материал получен при изучении каскадных взаимодействий ядер кислорода с импульсом 3,5 ГэВ/с/нуклон в 1-метровой водородной пузырьковой камере ЛВЭ ОИЯИ [A.Sh. Gaitinov et al, Dubna, E1-94-201]. Вероятность W определена как отношение числа событий полного развала к полному числу событий, вызванных фрагментом с зарядом Z.

Видно, что с ростом заряда эта вероятность убывает степенным образом, что убеждает в неприменимости полного развала к трансмутации более тяжелых изотопов.

Исследования корреляций тождественных частиц

Были проанализированы данные по выходу двух протонов в реакциях взаимодействий ядер дейтерия и кислорода с протонами. На рисунке представлена корреляционная функция для реакции перезарядки dp(pp)n, сплошные кружки - экспериментальные данные [V.V. Glagolev, G. Martinska, J. Musinsky, J. Urban, Kh. Olimov, A. Yuldashev; Cent.Eur.J.Phys. 9(6), 2011, 1387-1392].

Было получено хорошее согласие с теоретическими расчетами в предположении о независимом испускании протонов. При сравнении с другими результатами было показано, что среднеквадратичный радиус области испускания близок к величинам радиусов ядер.

Нейтрон-протонные взаимодействия

Эти исследования были инициированы В.И. Морозом и Ю.А. Трояном (мой однокурсник).

Поскольку сами нейтроны не оставляют треков в камере, видны лишь вторичные заряженные продукты их взаимодействий. Это позволило существенно увеличить загрузку установки первичными частицами и, следовательно, набрать большую статистику столкновений.


Ю.А. Троян

Был сооружен канал транспортировки нейтральных частиц на водородную камеру. Стриппинговые нейтроны от взаимодействий ускоренных дейтронов с бериллиевой мишенью отбирались под малым углом и транспортировались по каналу длиной 130 метров на камеру. С 1973 по 1985 годы проводились экспозиции камеры квазимонохроматичными нейтронами различной энергии. Обработка результатов продолжается до последнего времени, хотя прошло уже 20 лет со дня прекращения работы установки. Группой Ю.А. Трояна получено много интересных результатов. В их числе наблюдение резонансов в системе nK+, показанных на рисунке.

В письмах в ЭЧАЯ [Троян Ю.А. и др. Письма в ЭЧАЯ, 9,1(171), 77, 2012] опубликованы результаты по поиску маломассовых скалярных мезонов в реакции npnp+- при импульсе нейтронов 5,2 ГэВ/с.

Было проведено сравнение характеристик реакции с рождением -мезонов в dp- и np-взаимодействиях. Удалось разделить процессы с барионным обменом, промежуточной -изобарой и когерентным рождением +-мезонов (43±7 mkb) [V.V. Glagolev, J.A. Trojan et al, JINR E1-91-511].

 

6. Памятник камере

Много лет назад один из ведущих конструкторов камеры - Ю.А. Шишов предложил создать памятный стенд установки. Эта идея начала осуществляться только в 2013 году. После обращения инициативной группы (А.А. Балдин, А.В. Беляев, В.В. Глаголев, Э.В. Комогоров, В.А. Никитин), директор ЛФВЭ В.Д. Кекелидзе одобрил вариант стенда и место его размещения.

    
Камера была извлечена из кожуха, в котором она находилась с 1992 года

Была забетонирована площадка для установки камеры.

В проведении всех подготовительных работ активно помогали Ю.С. Анисимов, Г.С. Березин, В.А. Петров, Н.С. Касаткин, А.А. Цветков, А.П. Дергунов, В.И. Шарапов и др.

    
28 июня 2014 года камера была установлена на подготовленной площадке

 

Заключение

Мы осветили лишь часть из богатого набора экспериментальных данных, полученных на 100-см водородной пузырьковой камере. Полученные результаты опубликованы более чем в 150 трудах...

За создание установки и за цикл работ по релятивистской ядерной физике были присуждены премии ОИЯИ. На материалах проводившихся исследований защищены 15 кандидатских и докторские диссертации.

 

Благодарности

Из текста статьи видно большое участие коллективов и отдельных специалистов ЛВЭ и стран-участниц Института в процессах создания установки, ее эксплуатации, в обработке результатов и их физическом анализе. Накопленный опыт способствовал развитию экспериментов с использованием электронной методики. Остается поблагодарить всех, кто принимал участие в этом многолетнем труде и вспомнить тех, кого уже нет с нами.